Якорь для Вирма [≈ По тропам Кромки] - Наталия Плехт

— Что это было, бляха-муха?

— Чем-нибудь помочь?

Доктор Геннадий Сергеевич искательно заглядывал Наде в глаза — разжалобить пытался, что ли? Надеялся — замолвит словечко, если Вирм надумает уехать?

— Лед и одноразовое полотенце, — скомандовала та, и заодно избавилась от вонючей ваты и вскрытой ампулы — доктор покорно унес мусор в дом. — Владимир Петрович, вас тошнит?

— Я ни в чем не уверен. Пальцы не показывай, пожалуйста, обойдемся, — Вирм потер наливающийся синяк, развязал и бросил под ноги галстук. — Вода есть? Попить хочу.

Вода пошла по кругу, как трубка мира. Вирм напился, протянул початую минералку Наде, та сделала пару глотков. Яр бутылку забрал, отхлебнул — не сильно верил, что так можно мысли узнать, ну а вдруг? Никаких откровений не явилось. Зато Вирм удивил: подержав у виска холодный компресс — доктор расстарался — тронул Яра за локоть и без наигранности поблагодарил:

— Спасибо, что не бросил.

— С хрена ли бросать?

Шантажист Вирм, не шантажист, а оставлять его на растерзание лозам грешно. Да и понятно, что Сеня сделает, если Яр Вирма не вытащит. Знает же, гад, где хворец лежит. Непременно из банки вынет и подкинет.

Вирм пожал плечами. Без заминки признал:

— За мной должок.

— Сочтемся.

— Но хворца пока не отдам.

— Я так и понял.

— Понятливый ты мой... Ты там хоть что-нибудь рассмотрел?

Яр вспомнил лозы, поежился и признался:

— Ага. Всякое.

Вирм потянул его на заднее сиденье:

— Рассказывай. От и до. Вспоминай все мелочи. Это важно.

Описывать ожившую статую было неловко. Вроде бы и не должен Вирм психом назвать, а все равно как-то...

— Гроздь виноградной стала, не каменной. Понимаешь, она ее смяла, сок, мякоть во все стороны. Мне показалось, что куда ошметки попали, там эта погань и проросла.

— Вот как...

— Ты что-нибудь похожее уже видел? — Яру хотелось подтверждения — это не безумие, не внезапный приступ шизофрении.

— Видел. Я с оживших цветочных гирлянд начинал. Первый барельеф, первый разбитый камень. Такое не забудешь. И вазы с фруктами на том доме были. История повторяется.

Вирм ответил совершенно серьезно, и Яру полегчало. Проблема существует не в его мозгу, на самом деле. И, судя по тому, что Вирм когда-то победил гирлянды и вазы, со статуей можно разобраться.

— Мне надо этот фонтан рассмотреть.

— Влезем на забор? — предложил Яр.

— Нет, не пойдет. Там ковка по верху, виноградная лоза. Видишь?

— Да.

— Не хочу, чтобы меня внутрь втянули и задушили. Давай-ка... — Вирм выбрался из машины, огляделся. — Надя, а мы как лохи печальные приехали, или хоть бинокль в бардачке лежит?

— Бинокля нет, — развела руками та.

— Напряги доктора. Пусть скажет, где можно купить, или займет у кого-нибудь. Если нет возможности достать, звякни Сене, пусть с кем-нибудь пришлет. Так... там работают в полный рост... — палец очерчивал горизонт, задерживаясь на стройках. — Это дворец какой-то, пока договоришься, семь потов сойдет. О! Смотри! То, что надо!

Вирм указывал на четырехэтажную коробку, похоже, заброшенную: бетонные плиты украшало граффити, по балкам карабкался то ли дикий виноград, то ли плющ — издали не разберешь.

— Бинокли привезут через двадцать минут, — доложила Надя. — А доктор подойдет через пять. Он несет вам кофе.

— Что-то он слишком уж любезный, — Вирм смерил появившегося в воротах Геннадия Сергеевича подозрительным взглядом. — Чует мое сердце...

Пока пили кофе и дожидались биноклей, провели короткий допрос. Доктор и не запирался, рад был переложить беду на чужие плечи. Хотя бы попробовать переложить.

— Одна медсестра, один санитар и один пациент. Все трое отделались легкими травмами.

— Давайте поподробнее. Когда, где именно, во сколько.

Уже и полицейская машина подъехала — служители порядка подработали доставкой биноклей — а Вирм все вытягивал из доктора детали нападений. Яр слушал внимательно, не упуская ни слова. При всех с вопросами не полез, но когда Вирм тронул его за локоть и показал на стройку: «Пойдем», не удержался:

— Ты какие-то выводы сделал?

— Да, — Вирм, сопя, выдирал запонки из манжет. — На фонтан замкнута охрана дома. Дома и его законного владельца. Такие статуи сменившихся хозяев признают редко... этой наш доктор, видать, приглянулся. Взяла под крыло. Обратил внимание, что медсестра собиралась уволиться? Она поцапалась с доктором, требуя выходное пособие.

— Да... — припомнил Яр. — Он говорил — был конфликт. И санитара он отчитал за пьянку на ночном дежурстве.

— Возможно, тот отпустил в адрес доктора пару угроз. За спиной. Бдительной хранительнице этого достаточно. А пациенты...

— Сомневаюсь, что они выбирают выражения.

— Ага.

За разговором дошли до заброшенной стройки. «Фольксваген» тащился следом, в узкий проулок поворачивать не осмелился, припарковался. Вирм тронул замок на воротах, пустые скобы на калитке и замолотил кулаком по хлипкому забору. Металлические листы оглушительно загремели. Залаяла мелкая собачонка. Вирм стучал минут пять. Наконец из-за забора спросили:

— Кто там?

— Сто грамм, — пробурчал Вирм, повысил голос. — Открывай, отец! Дело важное. Помоги, мы в долгу не останемся.

Сторож открывать не хотел, согласился только после просунутой в щель купюры.

— Чего надоть?

— Отец, выручай, — Вирм запихнул в карман грязной робы еще одну купюру. — Мы тут братюню в больничку поклали. Знаешь, рядом тут больничка, лечат, если кто белку словил?

Дед сощурился, перекрестился.

— Бабла отсыпали мешок, а сейчас заехали его навестить, говорит — хавчик поганый. Мы к доктору. А тот говорит — ништяк тут кормят, это братюня пену гонит. Охота разобраться, кто прав. Пусти нас наверх, мы глянем, что ему на второй завтрак принесут.

Сторож оглянулся на привязанную возле вагончика-бытовки шавку — та заходилась лаем — поскреб щетину, посоветовал:

— Вы его того... забирайте оттудова. Дурной там дом.

— Да куда его заберешь? Только-только перестал пауков гонять, — Вирм артистично закручинился, Яр аж позавидовал таланту.

В карман спецовки перекочевала купюра. Сторож сломался, махнул рукой:

— Идите. Поосторожней там. Лестницы рассыпаются.

— Спасибо, отец! — просиял Вирм.

Сзади проговорили:

— Я с вами, Владимир Петрович.

— Нет, Надюша, — не оборачиваясь, ответил Вирм. — Это мы сами. Пойдем, Яр

Глава 7. На щите, но с победой (Владимир)

Сонька, не стеснявшаяся говорить неприятные слова в лицо, тыкать носом, как нашкодившего щенка в лужу, была абсолютно права. Получалось — рассчитывал, что Яр прикроет. Охрану с собой не потащил — это-то дело обычное, на предварительный осмотр без Сениных бойцов часто ездил, а вот что Надю с Петей во двор не позвал, звоночек серьезный. И получилось, как Сонька и говорила: вытащил тот, у кого над головой держали дубину. Спасибо